© Gray Knight.
Сказка
На шелковистой траве, обнявшись, лежали двое. В небе светила полная луна, где-то вдали раздавались резкие и чуть-чуть пугающие трели цикад. Иногда сюда, на окраину леса, налетали порывы теплого ветра, принося с собой запах цветущего лугового разнотравья. В эти моменты спокойное дыхание лежащих сменялось глубоким и учащенным - и он, и она, старались вдохнуть в себя как можно больше вкусного воздуха за один раз. Потом она встала и отправилась к ручью - принести свежей воды. Двое долго с наслаждением пили прозрачный холод из глиняного кувшина, пили, пока не онемело горло, пока ноздри не перестали чувствовать аромата трав. Кувшин опустел. Поймав губами висевшую на его краю последнюю каплю, она попросила:
- Расскажи мне, пожалуйста, что-нибудь...
- Что-нибудь - понятие растяжимое.
- Ты же знаешь, что я хочу сказку. Неужели ты больше не помнишь сказок?
- У меня осталась одна, последняя. Но она не так уж похожа на сказку.
- Все равно давай.
- Но...
- Я слушаю.
Он шумно вздохнул и начал говорить.
Сказка о девушке и драконе.
Это было в ту эпоху, когда люди ковали мечи и каждого встреченного человека с посохом принимали за колдуна, когда шелест крыльев в небе наводил ужас на целые города, предвещая пламя пожара и реки крови. Это было в деревне, достаточно большой и богатой, которая стояла у леса на холме, окруженная заросшими дорогами, болотами и оврагами. Однажды ночью ее жители были разбужены страшным шумом, и мужчины вышли из домов, вооружаясь чем попало, а женщины и дети спрятались в погреба и землянки.
Небо полыхало - изрыгая пламя, смрад и дым, над деревней кружили два чудовища, равных которым по величине и силе даже самые пожилые и бывалые жители не видели еще никогда. Чешуя одного дракона была цвета меди, его змеиное тело было толстым и лоснящимся, а голову украшали четыре длинных золотых рога, сверкающих как пламя. Он прилетел с юга, сея на своем пути гибель для всего живого. Второй змей был более изящным и длинным, его перепончатые крылья завершались острыми железными когтями, чешуя была непроницаемо-черной, а над глазами возвышалась зубчатая корона вороненой стали. Драконы ссорились. Их низкие раскатистые голоса, от которых у человека закладывает уши, перемежались с воем и шипением.
- Я летел с Севера шестнадцать дней, чтобы, встретится и уничтожить тебя, золотистый слизняк! Ты - позор для нашего рода!
- Ты умрешь, а потом я сожгу этот людской муравейник. Никому меня не остановить, хоть ты и король Черных Драконов!
Крылатые чудовища бросились друг на друга. Золотой дракон изрыгнул волну пламени, но Черный Король увернулся, одновременно метя стальными лезвиями когтей в брюхо противника. Облако смрада и дыма заволокло небо, скрывая битву от глаз дрожащих сельчан, а когда через некоторое время вой прекратился и туча рассеялась, люди увидели, как дракон в короне поднимается вверх, сжимая когтями и зубами тело наполовину сожженного, наполовину растерзанного противника. Он сбросил его с высоты, и туша рухнула в лес, где немедленно начался пожар, но это было слишком далеко от деревни, чтобы хоть как-то взволновать ее жителей. Их больше беспокоило то, что черный дракон опустился на землю прямо перед ними, и его голова с пастью, вооруженной клыками размером с двуручный меч, легла прямо на дом одного из старейшин, раздавив его в пыль. Когда толпа вооруженных людей начала медленно стягивать кольцо вокруг чудовища, глаза истекающего густой дымящейся кровью дракона вдруг открылись, и его громогласный голос загрохотал в ночи. Он говорил на человеческом языке.
- Не думайте, что у меня не осталось сил уничтожить вас и все вокруг. Я ранен и не могу взлететь, но люди - не противники мне. Завтра в пещере за лугом я буду ждать человека с двумя быками - для выздоровления требуется обильная пища. Через несколько дней я улечу, а пока вы будете кормить меня
- ведь я все-таки спас вашу деревню.
Дракон приподнялся на лапах и израненных крыльях, волочившихся подобно кускам черного атласа, и неуклюже пополз в темноту.
* * *
На следующий день все поселение бурлило. Еще с самого утра на вытоптанном пустыре, служившем площадью для собраний, начали собираться люди.
Приходили даже женщины, что случалось редко в те времена. Речь держал старейшина. - Свободные жители! Страшное горе обрушилось на нас. Чудовище, что притаилось в пещере у реки, требует дани. Тяжело будет платить ее, но другого выхода нет - старцы помнят, что шкура черных драконов неуязвима для мечей и стрел. Говорят, что с драконами справляются маги, но ждать, пока чрез деревню пройдет странствующий колдун, равносильно гибели.
Голодный дракон не будет ждать - он придет за пищей сам. Я хочу задать вам один-единственный вопрос - кто отважится каждый день кормить чудовище? Кто готов водить ему быков?
Люди молчали. Взор потупил и здровяк-кузнец, и молодой князь - вождь деревенской дружины, день и ночь носивший заговоренные стальные доспехи. И среди всеобщего безмолвия вдруг раздался тонкий серебристый девичий голос:
- Я буду кормить дракона.
Все обернулись на девушку. Она вышла из толпы. Дочь кузнеца. Нелюбимое дитя. Ее мать умерла при родах, так и не подарив мужу столь желанного сына - помощника и ученика, будущего мастера. Ее считали немного странной - девушка брала у странствующих колдунов и менестрелей книги, и училась по ним читать, целыми днями бродила по лесам и лугам, была молчаливой и недоступно-прекрасной. Она узнавала из книг о великих героях и богах, но поговорить об этом в глухой затерянной деревне, где даже ведьмы-то своей собственной не имелось, ей было не с кем. Девушка не любила своих односельчан - они были ей неинтересны, а она была для них маленькой дурочкой. И вот сейчас она молча подошла к стоявшим на привязи молодым бычкам, взяла их за привязанные к кольцам в носу веревки и повела прочь, к реке. Ее отец, не говоря никому ни слова, нахмурился и отправился к себе в кузницу. “Хоть бы этот змей сожрал ее совсем - хлопот было бы меньше, да и стыда тоже” - подумал он , прежде, чем взяться за молот. Звонкие удары о наковальню заставили его незнамо в который раз подумать о том, как было бы хорошо, если бы мехи его горна раздували сильные сыновьи руки.
Девушка с быками остановилась у входа в пещеру. Хоть она и хотела показать всем, что ни капельки не боится, страх колотил ее всю, сверху донизу. Особенно сейчас, перед черным зевом подземелья. Она попыталась вспомнить все, что знала о драконах, но разум отказывался от этой затеи. Сначала она хотела просто бросить быков здесь, привязать их к ближайшему деревцу, и бежать, но не успела. Из пещеры в лицо ей пахнуло мягким теплом (она думала, что драконье дыхание зловонно, но воздух лишь слегка пах дымом и серой). Потом раздался голос, только сейчас он был не резким и оглушительно громким, а каким-то завораживающим, внушающим доверие и заставляющим позабыть обо всем на свете:
- Входи. Я жду.
В темноте пещеры блеснул неяркий огонь, шарик которого повис под потолком, освещая начинавшийся сразу за входом большой круглый зал. Девушка потянула быков за собой и шагнула внутрь.
В центре зала располагался теплый источник, вокруг которого, свернувшись кольцом, лежал Король Драконов. Его распластанные, покрытые глубокими ранами крылья закрывали собой большую часть пола, а громадная голова лежала на большом камне как раз напротив входа, наблюдая за вошедшей дочерью кузнеца полузакрытыми глазами. Девушка, будучи не в силах отвести взгляд от чудовища (ночью она не видела дракона, так как отец, собираясь на битву, запер ее в погребе), словно завороженная отпустила веревки, на которых тащила упирающихся бычков, и, не обращаясь ни к кому, по своей давней привычке разговаривать сама с собой, медленно произнесла:
- Какой красивый...
Черный змей резко распахнул один глаз и выпустил из угла рта струйку горячего пара - он усмехнулся. Потом он проговорил тем же мягким убаюкивающим голосом:
- Я ждал воина в трех кольчугах, с большим топором в придачу - а тут... Сто лет не видел вблизи человеческих самок - а они самые красивые среди всех живых существ. Но чтобы мне говорили о моей красоте - такое я слышу впервые из уст человека.
- Дело в том, Лорд Дракон, что для меня красивым может быть кто угодно, кроме человека.
- Откуда же такая неприязнь к своим братьям, Дочь Кузнеца?
Девушка вспыхнула.
- Откуда вам известно, кто я, Лорд Дракон?
Дракон усмехнулся вторично.
- А ты никогда не слышала о том, что драконы знают все? По крайней мере, все, что есть. Будущего не суждено знать никому, кроме Богов.
Ее удивление было искренним.
- Неужели все?
- Ты бы присела, Дочь Кузнеца. Вряд ли тебе еще выдастся возможность запросто беседовать с Королем черных драконов. Ты ведь, я вижу, все равно никуда не спешишь.
И, робко примостившись на камень, девушка решилась задать те бесчисленные вопросы, которые задавала всем захожим путешественникам:
- Скажите, Лорд Дракон, что вы видели на Земле, когда летали над ней. Откуда текут реки? Куда уходят весны и зимы? Почему одни люди становятся магами, а другие не могут, кто бы их не учил? Где...
- Ты задала столько вопросов, что проще было бы посадить тебя на спину и летать с тобой по свету тысячу лет, чтобы показать все воочию. Но, наверное, я еще долго не смогу летать. Слушай...
* * *
Когда девушка вышла из пещеры, уже смеркалось. Она пошла через луг, вслушиваясь в пение ночных сверчков. В голове ее все еще звучали слова черного дракона. “Старайся смотреть и видеть то, чего не замечают другие. Никто не сможет дать тебе ответа, кроме твоего сердца. Люби мир, люби себя в этом мире, только тогда тебе будет дарована ответная любовь”. Она думала над тем, что услышала в пещере, и сердце переполняла тихая высокая печаль, незнакомая ей доселе, но вдруг кто-то тронул ее за плечо.
- Я звал тебя всю дорогу от пещеры. Еле догнал. Почему ты не откликалась?
Это был молодой князь. Он смотрел на нее тяжелым, но одновременно нежным взглядом, а его правая рука лежала на рукояти меча.
- Я задумалась.
- Я начал за тебя волноваться. Что можно делать так долго в пещере этого чудовища?
- Мы беседовали.
- О чем же можно беседовать с воплощением зла?
Дочь кузнеца взглянула на воина, и блеск ее глаз резанул его не хуже клинка.
- По крайней мере, это воплощение зла не предлагало мне положить богатства всех окрестных городов к моим ногам и не просило стать его женой ценою смерти и разрушений, как это делали вы.
Девушка развернулась и побежала по лугу. Она не чувствовала, как по ее лицу катятся беспричинные слезы.
Мужчина, облаченный в кольчугу, проводил ее взглядом. Потом он вдруг резко вынул из ножен меч и яростно рубанул им вечерний воздух, почти такой же черный, как чешуя ненавистного змея. С самого детства, с пеленок он мечтал когда-нибудь победить дракона. Уже гораздо позже, в юности он стал мечтать о дочери кузнеца, молчаливой девушке, охотно разговаривавшей только с бродячими шарлатанами. Молодой вождь ни во что не ставил искусство колдовства - превыше всего он ценил силу рук и крепость стали. Сейчас два его желания каким-то непостижимым образом слились в одно, и воин слепо ринулся ему навстречу. В несколько секунд одолев расстояние до пещеры, он встал перед входом и крикнул во тьму:
- Ты прилетел, чтобы собирать с нас дань, опустошать нашу деревню, день за днем грабить ее жителей. Выходи, я пришел сражаться с тобой. Иди сюда, проклятый!
Из пещеры послышался шум. Воин занес меч, ожидая появления чудовища, однако, освещая путь факелом, из темноты вдруг вышел человек, с ног до головы затянутый в черный бархат. Нечеловечьими были только его глаза - серо-стального цвета, прозрачные и холодные. От неожиданности вождь опустил меч, а человек заговорил мягким обволакивающим голосом. Он приближался и говорил, а воин отступал под его взглядом.
- Я не хотел пугать тебя своим настоящим обличьем. Не тешь себя надеждой - я не перестал быть драконом. То, что ты видишь - всего лишь иллюзия. Я лежу в пещере, наслаждаясь болью в своих крыльях, а ты уже убегаешь. Я не буду убивать тебя, юнец, но и видеть больше не желаю. Прочь!
Призрак в черном коснулся факелом меча воина, и сталь вспыхнула. Через мгновение клинок истлел в яростном пламени, а в руке человека осталась лишь золотая рукоять.
- Можешь гордиться - это был настоящий драконий огонь. Беги прочь, человечек! Только та, что вышла от меня недавно, достойна разговаривать со мной.
Глядя вслед убегающему воину, призрак добавил:
- А достоин ли я разговаривать с ней...
Фантом рассеялся в породившей его тьме. Лежа в пещере, дракон улыбался.
* * *
Жизнь в деревне, если можно так сказать, текла своим чередом. Каждый день дочь кузнеца отправлялась в драконью пещеру, прихватывая с собой из дому составленные ей самой из диких трав снадобья, чтобы смазывать раны черного дракона. Жители недобро поглядывали ей вслед, но, опасаясь драконьего гнева, предпочитали помалкивать. Когда девушка ушла в очередной раз, а отец ее, бормоча под нос проклятья, адресованные всему белому свету, собирался приступать к ежедневной работе, в кузницу вошел молодой воин.
Кузнец перекинулся с ним парой фраз, а потом пригласил в дом. Усевшись за добротный дубовый стол, хозяин произнес:
- Я не смогу сделать то, что ты просил. Каждый раз, когда я пытаюсь сварить сталь, которая смогла бы противостоять огню и этой чертовой чешуе,
что-то происходит. Это магия, будь она неладна. Даже если и не так, сделать такой клинок мне было бы не под силу. Железо у нас, как коровье дерьмо. Нужно что-то другое. Нужно не железо.
Воин задумался, а потом мрачно улыбнулся.
- Кажется, я знаю, из чего нужно ковать клинок. Я думаю, что смогу доставить вам... наилучший материал.
- Добро, сынок. Принеси мне то, что надумал, и тогда ты расквитаешься с этой тварью, а потом я выдам за тебя мою ведьму, если уж она тебе так нужна. Будь спокоен, я ее заставлю, или я не знаю, что такое молот с наковальней.
В тот же день князь снарядил своего коня и направился на юг. Ехать ему предстояло недалеко, но путь почему-то все равно тяготил его. Проезжая через луг, он заметил входящую в пещеру девушку, и лицо его вновь озарила недобрая усмешка.
Дочь кузнеца сидела не спине дракона, удобно устроившись между роговыми зубцами, и смазывала лекарством рубец на его шее, который еще вчера был страшной раной, сочащейся дымящейся кровью. Она слушала, а дракон говорил.
- Я никогда не думал, что человеческая дочь будет лечить мою боль. Ты - исключение, светлый цветок среди муравейника. Я не виню твоих собратьев - люди ненавидят драконов издавна, хотя ничего не знают о них. Изначально наш род был создан силой, творившей этот мир, насаждавшей его, как сад, любившей его. Драконы были ее любимцами, они, словно маленькие ящерицы, резвились и играли в девственном небе, грелись на солнце, питаясь ночной тьмой и светом звезд. Потом мир изменился. Тьма сражалась со светом, когда в мир пришли люди. Драконы пугали их, как пугала их ночь, и люди стали уничтожать нас. Часть драконов, оставшаяся верной породившей их силе, ушла на север, где обитает и по сей день. Другие же, перейдя на сторону света, изменились. Они стали служить силам, противным миру и справедливости, и, наслаждаясь своей силой и мощью, они забыли древнюю мудрость и превратились в убийц и разрушителей. Такого дракона я и убил над вашей деревней. Мой род Черных Драконов лелеет старую магию далеко в снегах северных островов, мы не брезгуем делиться ею с людьми, которые желают высоких знаний Изначальной Тьмы. Но в последнюю тысячу лет таких людей черные драконы не видели. Ты - первая, с кем я бы поделился всем, что оставил нам Изначальный. И я хочу отвезти тебя на мой остров. Ты, может быть, будешь смеяться, но я скажу тебе. Я, король Черных Драконов, Повелитель северных ветров, древнейший из магов мира, люблю тебя, Дочь Кузнеца. Ты полетишь со мной?
Говоря это, черный дракон закрыл глаза, и когда он снова открыл их в наступившей тишине, девушка уже стояла перед ним, обнимая руками огромную голову.
- Мне не нужны твои богатства, твоя сила и власть. Я хочу только слушать тебя, только это приносит мне счастье.
- Мои крылья уже почти зажили. Через несколько дней я попробую взлететь, а потом вернусь за тобой. Мы помчимся, как когда-то мчался по небу Темный Творец, дождем и громом смывая с земли грязь и пыль дня, и ты увидишь всю ткань мироздания, с ее прорехами и с ее жемчужинами.
* * *
Воин слез с коня и только сейчас понял, как устал. Но усилием воли он прогнал эти мысли прочь, так как страсть к прекрасной молчунье и ненависть к чудовищу заставляли его спешить и действовать, невзирая на усталость. Нужное место он нашел с превеликим трудом, и, стоя над источавшими смрад и вонь останками золотого дракона, еще раз представив картину своей свадьбы, пусть невеселой, но предшествующей первой их ночи, воин стряхнул с себя последнюю усталость и, преодолевая отвращение, подошел к изуродованной голове змея. Личинки и прочие гады роились в огромных ноздрях и глазницах, а он взмахнул топором и отрубил от основания огромный клык. Потом несколько золотистых когтей. Навьючив добычей коня, князь вдруг захохотал, и в его смехе сквозили нотки безумия.
Кузнец работал сутки, не покладая рук. Его дочери не было дома, но он даже не заметил этого. Девушка спала на спине дракона, а ее отец, как проклятый, махал молотом, расковывая драконьи клыки и когти, превращая их в лучшее свое произведение, самое страшное оружие. Уже глубокой ночью, завернув то, что получилось в толстый кусок сыромятной кожи, он отправился к дому будущего зятя. Тот не спал. Стены его дома, самого большого в деревне, были увешаны оружием, а сам князь, видимо, с нетерпением ожидая мастера, коротал ночь за бочонком черного эля. Не говоря ни слова, кузнец развернул сверток. Глаза воина заблестели.
- Это все, что я смог выковать. Эти чертовы когти - куешь-куешь, а они крошатся. Пришлось плавить и со сталью мешать. Вот что получилось.
Сверкая в свете факела, на куске бычьей кожи лежал меч. Он был выкован очень просто, целиком с рукоятью из драконьего зуба. Воин поднял его, взмахнул и на одном движении рассек надвое тяжеленную дубовую скамью.
Кузнец развернул второй сверток.
- Это из остатков.
Он протянул князю короткую тяжелую стрелу, отливавшую золотистым блеском.
- Для лука не пойдет, а для самострела в самый раз. Ну, парень, если и это не поможет, а тем более, если струсишь, лучше на глаза не попадайся. Я бы, конечно, с тобой пошел, да...
- Я сам. Успокойся, старик, эта тварь нахлебается своей вонючей крови. Главное - уговор наш.
* * *
Красный шар восходящего солнца едва выглянул из-за горизонта. Луговые травы еще не проснулись, их обильно покрывала седая холодная роса, готовая испариться и вернуться в небо с наступлением дневного зноя. Черный дракон выбрался из своей пещеры и теперь осматривал собственные крылья, запрокидывая за спину голову на длинной шее. Стоящая рядом дочь кузнеца улыбалась - дракон выглядел очень забавно, но еще больше ее радовало исцеление возлюбленного чудовища. Потом огромные крылья поднялись, раздался мягкий шелест, и тело змея, покрытое блестящей чешуей, поднялось в воздух. Дракон сделал круг над деревней, обозревая столпившихся жителей, и вернулся к пещере.
- Иди домой, возьми все, что тебе нужно. К вечеру я вернусь и мы полетим туда, где будет твой дом. Мы будем жить среди скал и моря, и жизнь твоя будет долгой...
- И прекрасной - уже на бегу крикнула Невеста Дракона, отправляющаяся в последний раз посмотреть на дом, попрощаться с отцом, помахать рукой бедному обиженному князю. Дракон снова поднялся в воздух, но теперь он взлетел очень высоко, превратился в черную точку в небе. Он хотел принести своей невесте цветок горного эдельвейса.
Навстречу бегущей девушке, волосы которой развевались на ветру, через луг медленно шел молодой воин. Она поравнялась с ним, а потом, повинуясь какому-то непонятному порыву, бросилась к нему на шею и ее голос зазвенел серебром:
- Я улетаю, улетаю! Пожелай мне счастья, потому что мы больше никогда не увидимся!. Ты хотел, чтобы я была счастлива, так радуйся же за меня.
В ее словах не было ни капли фальши. Она была счастлива, и хотела, чтобы за нее радовался весь мир. Но воин лишь пожал плечами и криво усмехнулся.
- Конечно, ты будешь счастлива. Обязательно будешь.
Она побежала дальше, а он, стоя посреди луга, медленно снял с плеча арбалет, одним движением рук и силой своей ненависти натянул тетиву, вложил тяжелую золотистую стрелу и улегся в траву. Слушая просыпающихся кузнечиков и жуя сорванную травинку, он думал о том, как рухнет с неба черная туша, как своим мечом он снесет отвратительную голову, как подхватит на руки Ее и унесет в свой дом. Он думал и ждал.
Девушка, раньше бывшая просто дочерью сельского кузнеца (мало кто помнил даже, как ее зовут), а теперь ставшей невестой Короля Драконов, выбежала из дому, едва заслышав шум крыльев в небе над домом. Поднимая пыль, огромный змей спускался с неба, и, когда он сел прямо посреди деревни, девушка медленно подошла к нему, такому грозному и огромному, и хотела что-то сказать, как вдруг увидела, что дракон сжимает в пасти кусок скалы размером с нее саму. Он бережно опустил камень на землю. На верхушке обломка, угнездившись в его трещинах, цвел эдельвейс - цветок, который дарят женихи своим возлюбленным.
- Я понимаю, что добыть этот цветок для человека сложнее, чем для дракона, но, учитывая, что я тащил на себе этот булыжник, думаю, что заслужил награды за труд.
Девушка молча обняла огромную голову и поцеловала дракона в пахнущий серой нос. Потом забралась к нему на спину и просто сказала:
- Летим.
Возвышаясь монолитом посреди села, дракон сотряс воздух своим голосом, но не мягким и приятным, которым он разговаривал с девушкой, а громоподобным, отнюдь не ласковым:
- Я покидаю вас, жители села. Может быть, вы не понимаете этого, но я уношу с собой на север самое ценное, что было в вашей деревне. Гордитесь - ваша дочь станет Принцессой Драконьего Архипелага!
Провожаемый взглядами испуганных сельчан, среди которых выделялся хмурый, но исполненный скрытого предвкушения взгляд кузнеца, дракон взлетел. Он сначала взмыл высоко, за облака, потом спикировал вниз, сделал круг над лугом и рекой, как вдруг разглядел внизу, среди высокой травы, фигуру человека. Драконам не суждено знать будущего, не суждено знать даже того, что произойдет в следующую секунду, но, повинуясь тысячелетнему опыту, черный змей крыльями прикрыл сидевшее на спине сокровище, и камнем пошел вниз. В воздухе взвизгнула стрела, и, уже приземляясь на луг, дракон ощутил боль в правом крыле. Он мягко сел на лапы, краем глаза взглянул на бегущего к нему с мечом и щитом воина, о потом запрокинул голову за спину, совсем как утром, и нежно, одними губами, снял со спины тело своей невесты, в груди которой торчала золотая стрела, и положил его на траву.
Ее синие, как небо, глаза раскрылись, и она прошептала, захлебываясь собственной болью:
- Отнеси меня к себе. Оставь меня там...
Нависая над уже подбежавшим, но почему-то опустившим меч воином, дракон прошипел так, что у спешащих из деревни посмотреть на битву людей заложило уши:
- Ты убил ее.
Шатаясь, глядя по сторонам совсем сумасшедшими глазами, князь взвыл от отчаяния, и, размахнувшись, вонзил меч в драконью грудь. Дракон не шелохнулся. Он повторил, но уже тише:
- Ты убил ее.
Распластав крылья, чтобы прикрыть ими тело дочери кузнеца, дракон вдруг вдохнул в себя воздух с такой силой, что у стоящего рядом воина волосы встали на голове дыбом, и, одновременно с тем, как золотистый клинок, сделанный из когтей его давнего врага поразил его грудь второй раз и сломался, поток яростного багрового пламени вырвался из пасти и ноздрей, испепеляя молодого князя в пыль. Бегущие на зрелище жители остановились. Они, видимо, не предвидели возможности гибели своего защитника, а, увидев ее воочию, побежали обратно, но дракон, невзирая на раны, уже поднимался в воздух. Накрывая собой поля, луга, реки, раскатываясь до соседних деревень и поселений, грянул его жуткий вой:
- ВЫ ВСЕ убили ее. Вы ненавидите нас, и боитесь, но стоит только одному из людей полюбить Дракона, как вы бросаетесь терзать отступника. Жечь на костре. Убивать, убивать, убивать.. Я ненавижу вас, ненавижу то, чем вы стали, люди...
В вечереющем небе разворачивался огненный кошмар. Обезумевшие представители рода человеческого метались по деревне, скрывались в домах и погребах, но всюду их настигало пламя, которое было в сотни раз горячее, чем горн в деревенской кузнице. Пылало все, а над пожаром кружила черная тень, добавляя и добавляя огня. Дракон рыдал, но черные слезы испарялись от нестерпимого жара.
Наутро уцелевшие жители по приказу черного дракона положили тело дочери кузнеца в гроб, усыпанный цветами, и привязали его к спине змея, между роговыми зубцами. Люди не говорили ни слова - пережитый ад лишил их дара речи. Потом они отправились бесцельно бродить по пепелищу, а дракон взвился в небо и полетел на север. Он хотел похоронить ее на Острове Драконов как можно скорее, он ненавидел людей, он знал, что будет жить еще очень долго, почти вечно, и знал, что до скончания дней будет искать Ту, Которая Любит Драконов.
* * *
- Ну, вот и вся сказка.
- Да, действительно, не очень похоже на сказку.
- Я же предупреждал...
- Давай спать.
- Давай.
- Я люблю тебя.
- И я тебя.
Он уснул почти мгновенно, а она, прижимаясь к любимому во тьме, еще долго гладила его черную блестящую чешую и длинные перепончатые крылья.