© Лис.

Сборник.

Сахарный яд

Край близок, не хватает сил,
Яд черен на просвет…
Добавить в мед, рагу, абсент?
Люси, подай десерт!
Неверность Ваша – мой предел,
Оставьте, милый граф.
Отравленный, белей, чем мел,
Зефир в моих руках…
Кусочек – и моя взяла,
Да будет смерть сладка!
Я и поныне Вам верна,
Я Вам верна пока…
Яд одурманит кровь мою,
Рубцы сведет на нет…
Вернулся граф? Нет, я не сплю!
Да, унеси десерт.
О, боги, где ты пропадал?
Я извелась вконец!
Дороги не нашел? Плутал?
Прошел насквозь весь лес?
Что, ты у ворожеи жил???
Ночлега попросил?
Ах, сутки набирался сил..
Неси десерт, Люси…

***

Соколиная охота

Вчерашние нити рассыпаны в прах,
Распавшись под Леты следами.
К началу охоты я встану впотьмах:
Пойду толковать с соколами.
Они, будто стрелы, разящие суть,
Мой герцог, они - суть кинжалы.
Мы выедем вместе, известен наш Путь,
Я – в черном, Вы – в белом и алом.
Я знаю, мой герцог, любви Вашей нож
Остался, как был, двусторонним.
Все верно, я – лишь драгоценная брошь
На шелковом Вашем исподнем.
Вы ведали всем, даже душу мою
Разменной монетой считали.
Мой герцог, о милости я не молю.
Я помню: мертва – или с Вами.
Но Выбор за мной оставался всегда,
О нем Вы, властитель, не знали…
Я выбрала Страшного датой Суда
Охоту на Вас… с соколами…

***

Перелетная тварь

Мой бог, я сгоряча пошла за вами,
Ища цепочку призрачных следов.
В толпе меж королями и шутами
В страну ожженных верой дураков.
Мой путь – игра с мошенниками в кости,
Заботливо залитые свинцом.
Мой дом? Мой бог, вы шутите? Да бросьте…
Какой у перелетной твари дом?
Одни следы очерчены на насте
Могильниками павшим в холода.
Согреть? Мой бог, я не по этой части,
Я и сама восстала изо льда.
Что толку проявлять больную жалость,
Вливать в остывших собственную кровь…
Мой бог, вы, право слово, разбросались,
Раз жалуете вечностью рабов…

***

Рассветная мгла

Ты заставил меня на рассвете хватиться тепла,
Чтобы я поутру истерзала блудливую память,
Так жестоко меня обделившую отблеском сна,
Что она, вот чертовка, забыла, куда записала…
Самой в мире холодной из молний меня поразив,
Ты галантно расшаркался и, словно сахар слащавый,
Лишь для пущей беды леденец мышьяка подсластив,
Был таков, отыграв свою партию первого плана…
Ты поспешно скользнул из реальности в мутные сны,
Утянув на себя, тем не менее, все одеяло…
Помню только, как в стебель увядший твой губы мои
Что в забитую пылью свирель жизнь вдыхали устало…

***

На эшафоте

Я слишком долго училась искать,
Чтобы вот так проиграть эту битву.
Пусть легковерно и пошло менять
Веру на ртуть твоей лжи, инквизитор.
Тот, я стенала о ком, не пришел,
Бог его, верно, однажды осудит.
Впрочем, и ты не искал, но нашел
Ту, что тебя никогда не полюбит.
Я - отвратительно приторный яд,
Пей осторожно, раз требуют губы.
Пей, инквизитор, тебе говорят!
Пей, пока суть сплетены наши судьбы.
Карты не врут: я все знаю, не лги,
Делай, как знаешь: со мной, не со мною…
Только не вздумай признаться в любви,
Если захочешь заняться любовью…

***

Приходи ко мне на казнь

Приходи ко мне на казнь –
Лучшие места партера.
Ниже, знаешь, не упасть.
Каждому, пойми, по вере.
Приходи – ты будешь сыт
Болью и страданьем хмелен
Приходи, пока манит
Привкус казни как премьеры.
Приходи, подай ладонь,
К эшафоту вознесусь я
Щедро сея над толпой
Семя цепкое безумства.
Приходи – в моей крови
Искупайся в раз последний.
Не спаси, не сбереги,
Я мертва давно – презреньем…

***

Заведомо предрешенное

Ах, какая незадача – все предрешено.
После этих поцелуев – не пьянит вино.
И душа не рвет когтями на себя тепло.
И глаза от едкой соли выцвели давно.
И рука не знает дрожи, и бескровен рот.
Кто посмеет быть похожим – до утра умрет.
Ты свободен – нам владыка не ссудил оков.
Опаленные лисицы рвут границы снов.
Не ходи в пустые земли, не целуй песок.
Я смолчу, но ты не внемлешь, ветрен и далек.
Подари кинжал мне, странник, колкого стекла.
Будет чем тревожить вены, стылые от льда…

***

Мишень

Целься вернее: здесь рваные раны не в моде,
Как и прощальные взгляды без анестезии.
Я не бегу, я не жертва - звено в хороводе,
Пыль сургуча, не стерпевшего натиска силы.
Целься: я руки раскину, твоим же презреньем
Звонко вспоров обреченного сердца покровы.
Пуля, поверь, не терзает сильней лицемерья,
Пуля честна: она просто питается кровью.
Целься! Мишень обозначена и недвижима
Мало того: еще миг, и падет на колени.
Медлишь? Зачем? Все давно за тебя разрешили.
Все по закону и с легкой руки самой цели.
Целься! Твой огненный холод страшнее картечи,
Только прошу - лишь единственный раз мне доверься:
Действуй скорей и не глядя в глаза – будет легче.
Я не сбегу, я не жертва, я жду, милый… Целься!

***

Хищница

Я не однажды зарекалась смех
Маскировать оскалом саблезубым.
Я не однажды подстрекала губы
Смущать щенков, особенно при всех.
Последних я не лупцевала плетью,
А чаще просто выгоняла в шею.
Не место в своре несмышленым детям,
Заведомо согласным на ошейник.
Я в дрессировщики отнюдь не нанималась
Мне б саму прижечь клеймом узорным,
И выставить слепой толпе на радость:
В экстазе слившуюся со столбом позорным.
…Палаческая жалость снова в моде,
Заебывает одевать питомцев в сбрую…
Кончать с собой сейчас не по погоде.
Пусть так, но боже мой, какого хуя?

***

Я опять палачом…

Я устала быть только Лилит,
Их величества бледным подобьем.
Кровь смердит, кислород перекрыт.
Бей сильней: я скучаю по боли…
В плоть мою зарубцовывай розги,
Сквернословь в ледяные глаза.
Жги, пытай, если только не поздно:
Меньше жизни у нас до конца…
Я опять палачом… Кто назначил?
Дай кадило – я выроню кнут.
Только тех, кто палачеством начал,
В божьи матери вряд ли возьмут.
Не хватило у господа глины
И души на меня неспроста.
Я-то что, я пойду в Магдалины:
Вы снимите Иисуса с креста…

***

Пепельное

Я венчалась с огнем и ветром.
Хочешь с нами? Смелей, держи,
Заплетенную в косу бреда
Семихвостку моей души.
Я тебе, растревожив рану,
О перо и карандаши,
Не дарю, - передоверяю
Плеть лучинки моей души.
Прикури же манерно-строго
Расщепленный об уст ножи
Кол осиновый безнадеги
От огарка моей души…

***

Извольте…

Извольте пригубить мое Шабли,
Согрейте рот янтарными слезами,
Одним изящно-ломаным касаньем
Снимите отпечаток губ моих.
Извольте утопить в моем Шабли
Все прошлые и будущие строки
Не в честь меня – любимой Вашей ноты,
Струны, алкающей хлыста руки.
Но небо кажет краешек зари…
Ах, чтобы чаще мне во снах являться,
Я Вас прошу – не смейте отказаться!
Извольте утонуть в моем Шабли…

***

Чужак

Я тебя приглашаю на казнь:
Мне крыла твои застят глазницы,
Мне свобода твоя острой спицей
Режет в сердце кровавую вязь.
Я тебя приглашаю упасть
С высоты, в глубину моей боли
Прочертив в колыбели ладони
Новой линии ломкую власть.
Я тебя приглашаю убить
Свет во мне: он к весне обещает
Обернуться таким урожаем,
Что грешно в одиночестве пить…
Я тебя приглашаю забрать
Хлесткий бич, неслучайно забытый,
Так любовно тобою же ввитый,
В алых вен переплетную масть.
Я тебя приглашаю уйти:
Чахлый месяц луной обернется,
Жесткой шерстью мой стан обовьется
Ты - чужак, и не стой на пути…

***

Западня

Не колдун, не мудрец, не демон,

Не алхимик, не шут манерный,

Мне, русалке, стреножил нервы,

А, поди ж ты, обычный смертный…

В глубь озерную не тащила,

В косу венами не вплетала,

Зазевалась – и угодила

В западню, что другим вязала…

Губы хладные мне, русалке,

Опечатал клеймом суровым

Рыжий пламень его зажигалки –

Обещаньем костра площадного…

Несвободная

Пусть безмолвная, пусть бесправная,

Лучше так, чем одной лететь

По иссушенному бескрайнему

Полотну в направлении смерти.

Забирай меня, отбирай меня,

Отбивай у израненных крыл,

У бесцветного льна подсознания,

У сознания топкого ила…

Пусть безмолвная, пусть бесправная,

Свой закон у меня на то:

Вместо крестика православного

Раной гнойной твое тавро…

***

Драгоценная пустота

Мазок – другой, мой пестрый лик готов,

Я буду верной госпожой своей хозяйке

Со вздернутыми каплями сосков

В корсете, зашнурованном чернавкой.

Хозяин, совершеннее меня

Едва ли даже Вам создать по силам:

Надбровье красит мушка янтаря,

Лицо – фарфор, ресницы – золотые.

Чего ж еще? Возможно, бирюзы?

Или алмазной пылью тронуть щеки?

Трагизма? Бриллиантовой слезы?

Что-то? Одумайтесь, о, мой создатель строгий.

Две узких щели вырезанных глаз,

Столь виртуозно-трепетные краски…

Хозяин, глупый бес попутал вас

Искать души у пустоглазой маски…

***

Молитва

Пусть тебе бог поможет сердце насытить кровью

Пусть он тебе подскажет, с кем эту кровь испить.

Пусть от тебя отвадит бог пожеланье злое,

Пусть он порвет меж нами тканную им же нить.

Пусть он тебя напоит боли моей росою,

От смертоносной соли пусть тебя сбережет.

Пусть обо мне на память крылья тебе он скроит,

Пусть, чтоб летать умели, перья с моих возьмет.

Пусть он тебя научит, как не сорваться в пропасть,

Срежет мои отпечатки с бархатной твоей кожи.

Пусть заглушит оркестром мой безутешный голос.

И покинуть меня тоже – пусть тебе бог поможет…

***

Охота

Такими темпами мы вскоре породнимся…

Ты знаешь каждый след мой наизусть,

Ночами черно-бурою лисицей

Опять прикинусь – где ж тебе уснуть?

День ото дня по призрачному следу

(Я лишь тебе не отвожу глаза),

Подвластный мне не данному обету,

Идешь на дно… Ведет тебя лиса…

За шкуру держишь на прицеле, что ли?

Охотник, ты в уме? А может, пьян?

Я душу привела в твою неволю!

Ее вяжи! Подумаешь, капкан…

Тебя прельщает мех мой черно-бурый?

Душа, мол, и под лупой не видна?

Охотник, ты в уме? Какая шкура!

Хватай за душу! Ну! Пока щедра…

***

Неужели…

Ты мне снился, но сон упорхнул с ладони.
Я смекнула: не мною грезишь
Мне бы гордость свою помелом – да с трона.
Я любить не умела, веришь?
Помнишь, кос моих золотые бразды
Целовали твои пальцы?
Неужели тебе никогда, ни разу
Не хотелось в них искупаться?...

***

С молотка

Нет, я не дам тебе ветра резать крыльями,
Да и постель моя пряная - суть терновая.
И раны стылые черные не умею я
Так залатать, чтоб казались стежками ровными.
Поэтому вот что: меня, пробившую тьму острога
Вбирай любую, до капли последней впитывай.
Иначе вырву руку, и до эшафота
Поспею раньше – сама! - чем Бог
Уступит
Меня
За паршивый
Медяк
Инквизиторам…

***

Полуночное.

Из подвязок и облака кружев,
Упиваясь ее наготой,
Ты извлек мою стылую душу,
И облек в терпкий трепет хмельной.
Ей, теперь разгоревшейся, крови
В раскаленную чашу плескай,
Да отпаивай ртутью с ладони:
Плод вкусившим заказан путь в рай.
Море вспыхнет, а медные трубы
Возвестят, когда полночь взорвав,
Амальгамою сплавятся судьбы
Моих губ, твоего языка…

***

Марионетка

Да, я нарастила лески
К ладоням твоим суровым.
Да, я разрешила врезать
В свободу венок терновый.
Я выбрала кукловода
И стала марионеткой
Зависимой и ведомой
В просторной на вид клетке.
Но пьесы твои – бессрочны.
Финалы - всегда открыты.
Лишь лески на диво прочно
В подушечки пальцев вшиты…
Сними меня с рук! Довольно
Так вычурно издеваться.
Игрушке, когда ей больно,
Спасенье одно – сломаться…